В процессе шатания по коридорам я усиленно зондировал местных на тему "что нравится Рин", "когда она возвращается" и "чем занимается в свободное время".
Данных было немного. Практически совсем не было, кроме пары фактов из жизни на базе и одного намёка на какие-то "легендарные три полоски", который я ни хрена не понял, только кивнул. Мельком видел пресловутую Йерь, но тут реально мельком – человек, похоже, перемещался в шестом измерении, оставляя в нашей реальности за собой лишь турбулентные потоки и сдутые ими со столов чайно-кофейные кружки. К счастью, тут паравоенная база, местной посудой можно проламывать головы бегемотам без вреда для посуды.
Главное, к счастью, удалось - выменял у связистов на пузырь пойла из местной лавки информацию о её возвращении, и вот сейчас, оповещённый через чат, стою на входе в верхний жилой блок, набрав в руки кучу всяческих съедобных штук.
Пищевые предпочтения Ринри я так и не узнал. Но ассортимент максимизировал, разогрел, приготовил к употреблению. В конце концов, не пропадёт – что останется, уничтожу сам. Впрочем, как я помню из научпопа, пилот за вылет теряет до пяти кило веса, а летун с проблемной диетой – это какая-то фантастика. Так что слопает всё. После задания и пехота хочет жрать, а тут если с неё сошло семь потов и три кило - вообще сомнений нет, очень в жилу придутся бутерброды и термосы.
Машу лапой открывшемуся лифту, встречая пушистую и мокрую Сепхен.
- Горячие бутеры, мясной суп-пюре, чай с имбирём, два кило местных очищенных бананасов.
Шут их знает, как оно называется, это местное фрукто, но чистятся сложно, а сжираются в процессе чистки элементарно. Очень похожи на мандарины, только продолговатые, потвёрже и почти красного цвета.