- М-м-мертва? - Ларри почувствовал, как тошнота подкатила к горлу. - К-к-к-как т-т-так? Т-ты уверен?
Он зачем-то подобрал подвеску, хотя никакой ценности для них камушек не представлял. И тырить принадлежащую мёртвой женщине побрякушку - совсем не то, что отсыпать немного золота из кармана бесхозного пиджака. Наверное.
- Ай! - вскрикнул Ларри, от подвески дёрнуло током. Или магией. Ларри никогда не ударяло током, поэтому сравнить было не с чем, но ток - первое что пришло на ум.
Он выронил подвеску, и та откатилась к Виридиану.
Ларри потряс шевелюрой, стараясь прийти в себя.
- Значит, ничего от нее мы не узнаем, да? - зачем-то спросил. Хотя и так ясно. Мертвеца говорить не заставишь. Никакие обряды не помогут, если тело мертво, оно мертво навсегда. Смерть ужасала музыканта. Хотя он знал множество красивых песен о смерти, никакой лирической красоты в смерти не видел. Впрочем, это не мешало ему думать о самоубийстве, когда в жизни становилось совсем плохо, и мысль о грядущем покое успокаивала, давала сил жить и терпеть дальше. Ларри пугала именно чужая смерть. Взгляд со стороны. Своей-то он надеялся не увидеть.
В глубине души начала подниматься паника. Ларри казалось, что он сейчас белый, как полотно, сам похож на мертвеца. Руки дрожали. Может быть, от удара током или чем там швыряется эта штука. Музыкант сделал над собой усилие и остался на месте, хотя паника диктовала свои условия: бежать без оглядки, разбивать окно, прыгать с моста, куда угодно, только подальше от этого заколдованного поезда.