[Прошлое] Сокровище Мглистого озера. Часть 2. Озёрные девы.

[Гай Деметрий Виридиан]

Желание давило, сводя с ума, но разумная часть Виридиана, хотя и абсолютно побеждённая, радовалась, что у этого желания нет возможности удовлетвориться.
- Ещё не поздно для чего? - услышал он собственный вопрос.

[Space Wind]

Девушка не ответила, тихий шепчущий голос сменился шелестом трав и плеском волны. Виридиан обнаружил себя лежащим на морском берегу. Небольшой мыс полого уходил в море, омываемый игривыми волнами. Виридиан лежал поперёк узкой песчаной полосы. Вокруг головы над ним шелестели травы, к лицу склонялись диковинные цветы, тело лежало на мягком песке, а ноги щекотали морские брызги от мягко распадающихся у берега волн. Вокруг не было никого, если не считать ярких птиц, рассевшихся на причудливых деревьях. А Виридиан был абсолютно гол.
- Ещё не поздно принять этот мир таким, какой он есть, и себя в нём, не отрицая природной сущности, но руководствуясь разумом - великим даром природы, - послышалось в шуме прибоя. Может быть, показалось.

[Гай Деметрий Виридиан]

На такую фразу у Виридиана, довольно-таки ошеломлённого перемещениями, вырвался вслух по-латыни заученный ещё в детстве принцип:
- Достаточно сильный разум всегда ищет возможностей исправить мир вокруг себя, включая и собственное вместилище, в тех отношениях, в которых его исправить возможно, и тщательно описать то, что изменить не может. И в данном случае трудно назвать то, о чём идёт речь, неизменяемым.
Он почесал рукой то место, где раньше были обсуждаемые части тела, и повертел головой.

[Space Wind]

Впереди, насколько хватало глаз, простиралась бескрайняя водная гладь. Тревожно кричали чайки. Позади стоял тропический лес. Остров это был или мыс, оставаясь на месте, понять было невозможно. Весело щебетали диковинных форм и окрасок птицы, рассевшиеся на незнакомых Виридиану деревьях, оплетённых каким-то рамтением и жёсткими листьями и умопомрачительно пахнущими розовыми, жёлтыми, лиловыми, небесно-голубыми цветами. Людей или каких-либо других разумных существ в обозримом пространстве не наблюдалось.

[Гай Деметрий Виридиан]

Виридиан покачал головой. Происходящее, естественно, не нравилось ему. Однако он пошёл прочь от берега, рассудив, что на берегу творится один сплошной беспредел хранительниц.

[Гай Деметрий Виридиан]

И Виридиан, голый и безоружный, обманутый и обворованный, но внутренне не сломленный и, возможно, даже не способный в полной мере осознать, насколько униженным был бы другой на его месте, побрёл по лесу, не видя вокруг ничего примечательного. Его жизнь фактически стала жизнью дикаря, но он был уверен, что найдёт цивилизацию.
Через несколько дней и ночёвок на деревьях он добрался до небольшой деревушки и сообщил, что его обокрали и оскопили, не оставив ему ничего - упоминать, что о половине сказанного он особенно не сожалеет, он не стал. Над ним сжалились и нашли ему какую-то ненужную одежду, после чего он стал работать на хозяина местного постоялого двора в качестве разносчика еды и напитков за еду и ночлег, периодически получая в качестве чаевых от некоторых посетителей небольшие суммы, которые он откладывал. При этом он старался держаться подальше от посетителей-женщин, к счастью, намного более редких, чем посетители вообще, поскольку часто, когда он встречал женщин, не подлежащие удовлетворению желания вновь поднимались в нём, что едва не привело к нескольким неприятным ситуациям, которых удавалось избежать лишь мгновенным прекращением контакта, которые он объяснил работодателю приступами боли в паху.
Так его жизнь продолжала свой ход довольно долго, но через месяц с небольшим, поблагодарив за помощь и кров своего работодателя, он покинул пост разносчика и стал учителем латыни в местной начальной школе: в конце концов, он был учёным, а не пролетарием, в то время как его предшественник на посту был не слишком доволен местом, да и не был носителем языка, хотя и знал его по книгам довольно неплохо. Разумеется, для того, чтобы повлиять на отставку предыдущего учителя, Виридиану пришлось расстаться с большей частью собранных сбережений «в качестве компенсации за временную безработицу». Как водится в сёлах, учителя зачастую подкармливали ученики, что сокращало ему расходы на жизнь, и к тому же Виридиан действительно не только мог говорить по-латыни, но и благодаря своим обширным лингвистическим познаниям успешно объяснял её большинству, а с теми, кто не понимал чего-то сразу, всегда был готов обсуждать непонятое ещё и ещё, пока не достигнет результата.
Учительству, разумеется, мешали всё ещё иногда накатывавшие на него приступы желания, но он держал себя в руках, намеренно ставя свой стул перед началом урока так, чтобы из-за него было неудобно вылезать, мысленно твердя, как верующий твердил бы молитву к своим божествам, формулу Кодекса, долженствовавшую помогать отрешиться от эмоций, и на несколько секунд, когда желание становилось почти невыносимым, молча сжимая зубы, а иногда даже прикусывая язык, чтобы отвлечь себя от желания болью, что нередко пугало учеников, но постепенно, как бывает и с обычным желанием, приступ сходил на нет, и урок продолжался, как ни в чём не бывало. Когда сведения о его гримасах дошли до директора школы, Виридиан сообщил ему, что его терзают периодические фантомные боли на месте раны, поэтому он не всегда может контролировать мимику, но при этом это не представляет опасности, и, поскольку его предшественник возвращаться не торопился, а Виридиан в остальном превосходно справлялся с задачами обучения латыни, его оставили на посту.
Именно там и тогда, в перерывах между уроками и сном, Виридиан полностью сформулировал идею Ордена – общества, которое будет бороться за установление справедливости по всей Галактике, от самых примитивных и низкотехнологичных уголков Сумеречного Круга до самых надменных и продвинутых планет технологических держав. На обрывках листов от домашних заданий учеников он записывал толкования строк старинной медитативной формулы, т. н. Кодекса, а потом запоминал их на случай, если его вновь лишат всего. Заодно он тренировался и в своих основных, лингвистических занятиях. Найти последователей в захолустье, в котором он застрял, было невозможно – а даже если бы кто-то и нашёлся, что они вдвоём или втроём могли бы сделать оттуда? Поэтому, проведя в качестве учителя два года, он оставил эту школу и эту деревню, вернув пост своему предшественнику на нём, так и не найдя никого, кого он хотел бы взять с собой, и скопив достаточно денег, чтобы добраться до космопорта этой планеты, находившегося, естественно, довольно далеко оттуда, и купить билет прочь, в технологические земли. Так и закончилась та часть его жизни, которая предшествует основному ходу событий и следует за инцидентом с Хранительницами озера и Отшельником…
Могут спросить: а что сталось со знакомым, к которому ехал Виридиан? Так сложилось, что к тому времени, как Виридиан счёл возможным выбраться из деревушки, в которую его забросила судьба, знакомый умер, и, прежде чем улететь, Виридиан выяснил это. Таким образом, последние связи с миром, когда-то бывшим для него родиной, оборвались, и он мог смело начинать новую жизнь, не оглядываясь назад…

[Лианесс]

Тишина не тяготила владыку озера, прошло немало времени, прежде чем Тритон заговорил вновь.
- Алиса, я глубоко сожалею, но помочь вам мы не в силах. Да, некогда один человек заключил договор с Хранителями. И, следуя ему, обозначенное сокровище вернулось на поверхность на оговоренных уловиях. Знание это не является тайным, слухов относительно богатств, покоящихся на дне озера столь много, что вывести какие из них правдивы, невозможно. Поэтому вы смело можете известить спутников что дело безнадежно, по крайней мере здесь сундука нет. Воля ваша, верить мне или же считать мои слова способом отвести еще одного искателя. Но, я вас уверяю, в таком случае куда проще было отдать вас на развлечения русалкам.
Он откинулся и побарабанил пальцами по столу.
- Донести до вас подробности тех дней, пытаясь навести на след, я тоже не в праве. Все что я могу - вернуть вас в любое указанное место. Разумеется если оно находится на территории, подвластной магии.

[Алиса]

Алиса задумалась. Вспомнила о том, как Отшельник утверждал, что сокровище всё ещё на дне, иначе он почувствовал бы, что артефакт покинул место хранения. Мог ли соврать? Запросто. Но есть ли смысл? Да кто ж его знает. Тритон вызывал больше доверия, чем прохвост в балахоне.
"Я понимаю, - ответила Алиса. - И не прошу вас выдавать информации больше, чем вы считаете нужным. Я даже не уверена, был ли смысл давать этому человеку в руки магическую вещицу, о которой он просил. Но... в поезде остались люди. С сокровищем или без, я не могу улететь, оставив их там. Но как им помочь, я не знаю. Есть ли на вашей планете какая-нибудь служба, которая занимается подобными случаями? Полиция или какой-то её аналог, куда можно сообщить о происшествии?"

[Лианесс]

- Мы не интересуемся верхним миром, увы, и на этот вопрос я не дам ответа.
- Что я слышу, неужели существуют границы власти для такого могущественного мужчины? - раздался кокетливый мелодичный голосок со стороны входа. - Не верю! Но, в любом случае, если владыка отказывается помочь по каким-то причинам, я к твоим услугам, милая.
Но то что приближалось к ним... совершенно невозможно было представить что такое существо может обладать столь красивым и выразительным голосом. Невероятных объмов дама, с короткими платиновыми волосами, ниже пояса имела тело осминога. Черная, с фиолетовым отливом лоснящаяся шкура бугрилась мышцами при каждом движении. Длинные ногти с красным маникюром, больше наводили на мысли о когтях, макияж же пересекал ту грань, за которой яркость превращается в вульгарность. Но тем не менее, дама несомненно обладала потрясающей злодейской харизмой. Пока Алиса осматривала гостью, успев отметить перекошеное гневом лицо Ондайн, дама достигла столика, глубоко, но как показалось девушке, с издевкой поклонилась Тритону, и чернильной кляксой растеклась по креслу.
- Урсула, - гримаса неприязни лишь на мир исказила лицо Алисиного собеседника, тут же уступив место вежливому безразличию.
- Прошу прощения за внезапный визит, Ваше Величество, но я как верная подданная не смогла оставаться в Атлантике, когда наш владыка покинул ее пределы. И, похоже, не зря, возможно, я смогу оказать любезность вместо вас. - маленькие глазки сверлили Алису. - Позвольте представиться, милая, я Урсула, морская ведь... волшебница. Да, добрая морская волшебница. И могу без промедлений решить вашу задачу. Вы беспокоитесь о спасении каких-то людей? Даже если они на волосок от смерти, сию же секунду я пересу их в безопасное место, - нежно ворковала дама.
Алиса никак не могла избавится от ощущения несоответствия внешности и голоса этой... ведьмы! А еще не могла не заметить, что стоит даме открыть рот и заговорить, как на ее внушительной груди золотым светом озарялась обычного вида морская ракушка.

[Алиса]

Алиса хотела было спросить, к кому можно обратиться, но тут их разговор прервали. Вплывшая дама вела себя как-то… не так, как, наверное, следовало вести себя с владыкой волшебного озера. Впрочем, Алиса не знала местных законов. Но по лицу Ондайн всё стало ясно.
Дама старалась быть наигранно любезной, и Алиса никак не могла понять, кроется ли в её поведении насмешка, или она просто плохая актриса. Хотя, Алиса, возможно, просто не верила в человеческую бескорыстность. В нечеловеческую – тоже. К тому же дама слишком уж быстро вызвалась помочь, даже не узнав подробностей дела, это тоже было подозрительно. Как минимум, пахло жульничеством. Но вряд ли обыкновенная мошенница могла вызвать такую гримасу на лице рыжеволосой русалки, тут чувствовалось нечто большее, и вряд ли дело было в природной вредности огненноволосой красавицы, которая уже успела продемонстрировать Алисе характер.
И всё-таки, вежливость превыше всего.
«Меня зовут Алиса, - представилась она. – Рада знакомству».
Последнее вполне соответствовало истине. Алиса действительно была рада тому, что попала в столь интересную компанию. Такого ни в Независимом секторе, ни на Земле не встретишь. Ведьма или волшебница – для Алисы разницы не было никакой. Она даже разницу значений слов уловить не могла, а уж в тонкостях обращения с определениями в Сумеречном Круге и вовсе не разбиралась.
Вероятно, эта дама тоже умела читать мысли. Потому всё недоверие Алисы, наверняка, стало ей известно. Значит, скрывать от неё истинные чувства и прятаться за словами не имело смысла.
«Прошу меня простить, но позвольте узнать, какой прок вам помогать мне? – мысленно поинтересовалась она у дамы. – Что вы хотите получить взамен?»

[Лианесс]

На мысленную речь девушки никто не ответил, только Тритон незаметно усмехнулся в усы. Через минуту-другую тишины, Услула занервничала и застучала алыми коготками по столешнице.
- Я тебя шокировала своей щедростью, милочка? - она старалась сдерживаться, но натура брала верх. - Или ты просто проглоти... потеряла дар речи от открывшихся перспектив?
Тритон позволил себе уже незатаённую усмешку.
- Нет, Урсула, это ты потеряла дар. Дар слышать мысли людей.
Ведьма потемнела, щупальца пришли в непрерывное движение, выдавая гнев хозяйки.
- Ваше величество, мне казалось наш договор...
- А причём здесь наш договор? - перебил владыка. - Я ни словом, ни жестом не нарушил его условия. Ты свободно общаешься с гостьей. А способствовать твоим... замыслам, я не намерен, подобного пункта не было и не будет!
Тут оба словно вспомнили о присуствии Алисы, и сделали вид будто небольшой инцидент исчерпан.
Урсула не собиралась терять девчонку из-за такой мелочи как ее давнишнее наказание. Она напустила на себя благожелательный вид и обратилась к Алисе.
- Я бы попросила тебя пользоваться своим чудесным голосом, - мурлыкнула она, в очередной раз привлекая внимание к разнице между отталкивающей внешностью и её нежным сопрано.

[Алиса]

Алиса наблюдала за происходящим с удивлением, не зная, как реагировать. Ей казалось, будто она лишняя при этом разговоре, подглядывает в замочную скважину, рискуя получить дверью по лбу.
Дама внушала не только недоверие, но и интерес. К тому же наблюдать за её метаморфозами было, пожалуй, забавно. Явная, неприкрытая лесть вызывала улыбку. Вот только ответить даме Алиса никак не могла. Её модификация не предполагала возможности синтезировать голос под водой, а естественным образом разговаривать было невозможно даже имея способность получать из воды необходимый для дыхания кислород.
В общем-то делать здесь Алисе больше было нечего. Самым разумным было попросить Тритона перенести её в ближайший крупный город, где всё-таки можно будет попробовать достучаться до местных правоохранительных органов, как бы они тут ни назывались. Исчезнуть в присутствии дамы было бы, наверное, невежливо, но что Алиса может поделать? Разве что выстукивать ракушкой об ракушку тире и точки... о значении которых местные, небось, понятия не имеют.
Весь этот набор мыслей Алиса постаралась передать Тритону.

[Лианесс]

Представленная картина общения Алисы с Урсулой с помощью азбуки Морзе откровенно позабавила владыку Атлантики. Жаль этикет не позволит донести весь юмор ситуации до морской колдуньи, Тритон держал марку даже с врагами.
- Боюсь, девушка не может выполнить твою просьбу, хотя бы по техническим причинам - она не владеет магией чтобы говорить под водой, - ведьма удивленно вскинула бровь - отсуствие мало-мальских способностей к магии вопринималось разумными жителями глубин как увечье. Мелкие глазки загорелись новой идеей, Урсула готовилась озвучить предложение, от которого в здравом уме девчонка не могла отказаться!
Но Тритон ее опередил. Впрочем, как всегда...
Последнее что услышала Алиса, было: "Поверьте, это последняя дама, перед которой вам стоит проявлять учтивость. Прощайте. Успеха в вашем непростом деле. Не стремитесь решать чужие проблемы, просто сделайте что до'лжно".

Через мгновенье она появилась перед Инкизитором, планово инспектирующим этот сектор. Видимо, повод показался Тритону достаточно веским, чтобы обратиться к человеку такого уровня. Алиса стояла в кабинете явно местного аристократа перед высоким мужчиной с жестким взглядом и отчаянно заливала мозаичный паркет водой...