Маруся заливисто рассмеялась, глядя на Витьку, распустившего хвост. В деревне от мужиков - любителей раздавить бутылочку, избавлялись оперативно. Радикальным способом. И способ этот звали баба Клава. Рыська предположила, что парня сюда привезли серьезно настроенные на борьбу с вредными привычками родственники. Слава этой женщины звенела не только на близлежащие деревни, даже в городе про нее молва ходила. На сельского Витька не походил никак, не иначе как из самого города доставили. Только не уследили, на экзекуцию положено было являться с ясной головой (хотя бы для того чтобы завещание составить, мало ли...). Ничего-ничего, сегодня у них отлежится, проспится, а завтра, с утречка, сдадим бабе Клаве на руки.
Вот так легко решив судьбу незнакомого молодого человека, Рыська сосредоточилась на Пете. Закрались у нее подозрения, что тот воспринимает ее несколько в ином качестве, чем хотелось бы. Но, будучи существом неисправимо оптимистичным, она ничуть не сомневалась, что впереди достаточно времени, дабы открыть парню глаза на внезапно свалившееся счастье.
- Можно немного срезать через поле, а можно завернуть на реку и искупать Франкенштейна, - ответила девчонка так, словно речь шла о купании собаки. - Не протрезвеет, конечно, но идти будет бодрее.
Жара стояла одуряющая, Маруся сама была не против окунуться, после такой то пробежки, но пускать в ход тяжелую артилерию и демонстрировать парню сколь велико его счастье, она не планировала. Рано.