Алиса не ожидала такой подставы, и не успела среагировать прежде, чем снова оказалась связанной. Было обидно, в первую очередь на себя. Не успела, не учла, с какой-то радости решила, что у пирата нет с собой верёвки, и что после всех этих разговоров он не станет осторожней. Самоуверенно обещала ему учесть свои ошибки, а вышло наоборот.
Спорить и сопротивляться теперь уже не было смысла, всё равно пират заставит её идти туда, куда ему надо, и лучше, если это будет с минимумом новых неудобств, поэтому Алиса пошла вперёд. Логично было, что пират теперь не спустит с неё глаз, даже связал так, чтобы у неё теперь не было никакой возможности шевельнуть руками, а длина верёвки не позволяла отойти далеко.
Объяснение пирата о том, почему он не собирается проверять её карманы, Алиса выслушала молча. Возразить было нечего. Ну, то есть... она могла попытаться съязвить, но не хотелось, и вряд ли у неё это получилось бы красиво. Кроме того, Алиса боялась, что расплачется, если начнёт говорить. Поэтому первые минут пятнадцать шли в молчании. Пару раз Алиса оступалась из-за сложности удержать равновесие, тихо чертыхалась себе под нос и шла дальше, борясь с желанием расплакаться. Потом не выдержала, затормозила и обернулась. Лицо пирата ей показалось слишком мрачным. Может быть из-за боли в ноге, может быть, из-за её неудавшейся попытки позвать на помощь.
- У меня… совсем никаких шансов нет? – тихо спросила она. – Много за меня заплатили? Может быть… как-нибудь договоримся?
Она понятия не имела, что может предложить пирату в обмен на своё освобождение, да ещё так, чтобы не вмешивать отца, но надеялась, что Вал Балор сам даст подсказку… потому что больше надеяться было не на что.