Госпожа внимательно слушала исповедь рабыни, не перебивая.
Женщина медленно вращала чашку в пальцах, будто пробуя на вкус не чай, а каждое слово Маргариты.
Один раз её взгляд задержался на девушке чуть дольше, чем того требовал простой интерес.
Когда рабыня замолчала, госпожа спросила:
— И ты действительно тревожишься об отце? О человеке, который расплатился тобой за собственные долги? Из-за которого тебя сделали неволтницей и подвергли всем тем унижениям, которым подвергают рабынь?
Госпожа зловеще рассмеялась, затем поднялась и неспешно приблизилась к своей рабыне.
Схватив девушку за подбородок, она заставила её посмотреть в свои холодные голубые глаза. Теперь их разделяло расстояние меньше одного дыхания.
— Ты либо гениальная актриса и умеешь лгать так, что я готова восхищаться тобой, — хищно прошипела она, — либо наивная девчонка, способная любить тех, кто тобой распоряжается.
И, склонившись к самому уху девушки, уточнила:
— Так кто же ты на самом деле, Маргарита Белл, фаворитка Эфниссьена?