[Настоящее] Семейные ценности

[Анейрин Адивналлт]

Женщина снова рассмеялась. Теперь хищная улыбка уже не сходила с ее лица.
— Видишь ли, когда собираешь о ком-то информацию, а именно о твоем бывшем хозяине, к ней прилагается и ближайший круг его общения. С кем он говорит, с кем спит.
Она чуть склонила голову.
— Поэтому я хорошо знаю, кто ты, как выглядишь и откуда ты. А свою биографию ты мне только что подтвердила.
Она взяла прядь волос Маргариты и пропустила ее сквозь пальцы.
— К слову, блонд тебе идет больше. Покраска волос — слабая маскировка.
Женщина посмотрела за спину рабыни.
— Но, очевидно, мужчины ведутся. Верно, Анейрин?
За спиной Маргариты стоял Анейрин. Скрестив руки на груди, он опирался плечом об одну из колонн. Уже некоторое время он слушал разговор и теперь был мрачен. Ошибка раздражала его сильнее, чем хотелось признавать. На Маргариту он смотрел взглядом, который не предвещал ей ничего хорошего. Затем не менее хмуро перевел взгляд на женщину.
— Хорошо. Ты узнала ее. Что дальше? Отправишь ее бездыханное тело ему в качестве привета? Или только голову?
— Ни голову, ни даже волосок с ее головы он не получит. Обойдется. Учитывая обстоятельства, в этом нет нужды, — фыркнула женщина, отпуская лицо Маргариты.
— Странно слышать это от тебя. Еще недавно ты предлагала убить ее.
Он отступил от колонны и направился к сидящим за столом девушке и женщине.
— Следи за языком и помни, с кем говоришь, — гордо подняв голову, ответила она, наблюдая за его приближением.
Анейрин усмехнулся, но ничего не ответил. Подойдя к девушке, он склонился и протянул руку — не к ней, а к ее чашке. Одним движением допил остаток напитка.
— Крепкий, — констатировал он. — Если ты передумала, то у меня нет времени даже на допрос. Через полчаса она уже начнет бредить.
— Ты сам мне ее подарил. Она моя. Можешь допрашивать, но завтра к утру я хочу получить ее живой и функциональной, со всеми частями тела на месте.
— Ну, это если яд не распространился достаточно сильно...
Анейрин взял Марго за предплечье, заставляя подняться, затем легко подхватил на руки, словно девушка ничего не весила.
Орфийка в это время позвонила в звоночек. Светловолосый раб с клеймом появился мгновенно.
— Артур. Позови врача. У нас тут несчастный случай. Новенькая отравилась Мирвином, — четко и собранно проговорила женщина.
Артур поклонился и мигом исчез за дверью.
— Как будто не очевидно, что это ты ее отравила, — сказал Анейрин женщине, проходя с Маргаритой на руках в дверь.
Он вошел в коридор очень вовремя, потому что разбившийся вдребезги чайничек, пролетевший почти у самой его головы, стал ему ответом.
Неся девушку на руках по коридорам из белого камня, Анейрин никак не мог понять, что фаворитка могла делать так далеко от своего господина. Добычей информации мог заняться любой агент, и стоило бы это гораздо дешевле. Почему именно фаворитка?
Он свернул с белого парадного коридора в более жилой и уютный. Шел быстро — ноша совсем ему не мешала. Но, взглянув на личико девушки, заметил, что оно стало еще бледнее.
Анейрин продолжал размышлять о роли Маргариты в шпионаже.

Итак, Эф отправил фаворитку следить за работорговцами. Что логично, ведь он сам таковым и является, а у конкурентов есть чем поживиться. Это ясно. Возможно, информация очень чувствительная, потому он не доверил ее агенту. Опытный агент тогда бы знал слишком много. Плюс нужен очень надежный канал связи, чтобы информация не потеряла свою актуальность.

К Анейрину подбежала помощница врача. Он ответил на ее короткие вопросы касательно времени с момента принятия яда и дозировки. Следуя указаниям орфийки, Анейрин положил девушку на кушетку и тут обратил внимание на браслеты Маргариты — те самые, что были на ней, когда он увидел ее впервые. Еще на изображении. Значит, ценность представляют именно эти украшения.

И тут его осенила догадка. Что, если они и есть глаза и уши Эфа? Ведь он знает, куда смотреть и кого слушать. Поймет все даже по обрывкам фраз. Ему даже не нужно посвящать ее в свои планы. Ей просто нужно быть в нужном месте в подходящее время. Орфисы к рабам относятся как к мебели, потому не станут обращать на девушку внимания. Если это так, то она носит на себе специальную аппаратуру. Ценную и уникальную. А на кого не жалко повесить столь драгоценную технологию слежки, как не на красивую соблазнительную женщину?

Пока врачи возились с Маргаритой, Анейрин уже вызвал с корабля своих специалистов.

К ночи врачи сказали, что жизни и здоровью девушки уже ничего не грозит, и на смену врачам пришли Анейрин и его люди.

Маргариту не то погрузили в сон врачи, не то она сама была без сознания из-за Мирвина, но спала очень крепко. И это было к лучшему. Инженеры Анейрина — Аминетгар и Албанур — подтвердили его догадку. Браслеты и ошейник были частью единой уникальной системы, что передавала информацию в реальном времени на немыслимое расстояние, причем в превосходном качестве. Однако они также сказали, что замок у украшений срабатывает лишь один раз. И что снять их невозможно.

Анейрин хмурился. Если украшения действительно передают информацию, значит, каждая минута промедления работает против него.

Пока парни разбирались, как заглушить сигнал, Анейрин вызвал к себе не только своих инженеров, но и тех, кого ему посоветовали хозяева дома.

Если бы Марго пришла в себя к полуночи, то очень удивилась бы, какой консилиум из орфисов собрался вокруг ее кровати. И лишилась бы чувств снова, узнай, что они всерьез рассматривают вариант оставить ее без рук. Потому что снять украшения можно было, только сломав их, но при этом могла серьезно пострадать и сама Маргарита. Но, к ее счастью, такой вариант не устраивал новую хозяйку, а значит, и Анейрина, который командовал инженерами.

Инженеры все же нашли способ избавить ее от браслетов так, чтобы руки и голова остались на месте, но риск травм по-прежнему оставался. Горизонт над морем уже начал светлеть, когда челнок привез с корабля необходимое оборудование. И судьба берегла Маргариту от того, что она не видела всех этих зловещих инструментов.

Утро Анейрин встретил в медицинской комнате, где спала Маргарита. На ее руки и шею были наложены повязки, скрывавшие ссадины, пару ожогов и небольшой шов на левом запястье. Ошейник на ней был уже другой, по форме напоминавший широкое колье, чтобы дать возможность зажить ссадине, расположенной ближе к затылку. Ее тоже прикрывала повязка. На голове теперь был аккуратный обруч, который глушил магию, мешал колдовать и наказывал за попытки обратиться к ней.

Анейрин, не спавший всю ночь, сейчас развалился в кресле, наслаждаясь тишиной и уединением после бессонной ночи. Время поджимало, но ему все еще хотелось побыть в тишине, потому он не торопился будить Маргариту.

Утро уже было в разгаре. Птицы заливались щебетом, солнце заглянуло в комнату, осветило его обувь и медленно подбиралось выше. Его элегантный вид не пережил напряженной ночи. Пиджак был расстегнут, рукава закатаны. Сейчас у него был вид бунтаря, которым он, собственно, и был, за что когда-то получил свое прозвище.

Солнце коснулось и лица девушки, и она начала просыпаться. Когда Маргарита открыла глаза, он холодно произнес:

— Знал бы, сколько с тобой проблем, избавился бы от тебя сразу.